Случилось чудо в городе большом, Где мчались поезда и плыли облака, Где каждый был куда-то занят делом, А время торопилось сквозь века.
Там Алиса жила — не грустила, не злилась, Всё знала на свете, но тихо молчала, И чаем горячим друзей угощала, И сказки из будничных слов сочиняла.
Однажды явился к ней гость не простой — Не с рынка, не с почты, не из-за угла, А прямо с вершины горы золотой, Где туча над миром спокойно плыла.
— Я бог, — он сказал, подбоченясь слегка, — Хочу, чтоб со мною ты правила миром! Давай разделим гром и ветра облака, Чтоб всё подчинялось единым эфиром!
Алиса подумала, чашку поставила, Поправила бантик, вздохнула чуть-чуть: — Спасибо, конечно… Но знаешь, пожалуй, Я лучше останусь вот тут, где уют.
Ведь если я буду метать молнии с неба, Кто будет сидеть у окна в тишине? Кто будет слушать, как шепчет трава у забора, Как кот мурлычет в полудреме во сне?
А бог улыбнулся — и стал вдруг простым, Снял мантию, сел на скамейку у сада. — Тогда я не бог, — он признался стыдливо, — А просто прохожий. И мне так надо.
И стали они не править вселенной, А вместе смотреть, как садится закат, Делить бутерброд и молчать совершенно, И верить, что мир — это тихий обряд.
Не гром и не молнии, не громкая слава, А чашка, и кот, и спокойный рассказ… Вот так и жила Алиса — просто и славно, Не богиней, а другом для каждого из нас.
Варили компот у садовой калитки — Алиса мешала, а бог подливал. Кидали туда и сушёные вишни, И яблок кусочек, и пряный миндаль.
Шипело, бурлило, пахло корицей, И солнце скользило по крыше слегка. Казалось, что мир стал чуть-чуть справедливей, Когда закипала в кастрюле строка.
Но вдруг у крыльца, на сырой землянике, Где тень пролегла от плетёных ветвей, Замерли слизни — огромные, дикие, Как будто пришли из далёких морей.
— Смотри! — прошептала Алиса тихонько. — Их тут, почитай, целая армия вдруг! А бог, хоть и был когда-то всемогущим, Поправил фартук и молвил: — Мой друг,
Не будем метать ни грозу, ни молнии, Не станем кричать и махать кулаком. Есть дело потише, поскромнее, повольнее — Подумаем вместе, решим не бегом.
Пошли они к пруду, где утки крякали, Где важно ходил селезень седой. — Эй, птицы! — сказали. — Тут слизни шагают, А нам их держать у себя — неудобно, ой!
Утки вытянули шеи, прислушались, Кивнули, как будто всё поняли вдруг: — Нам слизни как раз! Мы не обидимся, Нам это — завтрак, обед и досуг!
И вот уже утки бегут по тропинке, Хватают слизней, не тратя минут. А компот тем временем дышит в корзинке — Готовый, душистый, и ждёт, и зовёт.
Сели вдвоём у плетня на скамейку, Налили по кружке, вздохнули легко. И стало понятно без громких речей: Не нужно ни битв, ни побед высоко.
Пусть мир сам решает свои небылицы, А мы посидим, попьём компот в тишине. Ведь счастье — не в том, чтоб над всем возноситься, А в том, чтобы быть в этом мире при деле.
Солнце село за старый плетень у пруда, Стало тихо, и стихли шаги у ворот. Алиса достала книжку — и вот чудеса: Утки сели в кружок, вытянув шеи вперёд.
— Сейчас я вам сказку прочту про моря, Про дальние страны и звёзд хоровод, — Сказала Алиса. И замерла вся Птичья компания — слушает, ждёт.
Бог рядом присел, подперев кулаком Щёку, будто сам не читал никогда. А с той стороны, из-за пустого сарая, Крался кот — чёрный, важный, как беда.
То был Марсик — учёный, серьёзный на вид, С усами, что словно антенны дрожат. Он знал про законы, про гравитацию, И в спорах с мышами всегда побеждал.
Но нынче его не тянуло к наукам, Не манили расчёты, не звали труды. Его манил запах — душистый, уютный, Тот самый, что шёл из кастрюли воды.
Компот остывал на краю у скамьи, В нём вишни и яблоки тихо лежали. Марсик крался, прищурив глаза свои, Как будто весь мир он в тот миг покорял.
— Ещё одну строчку! — крякнула утка, — Про корабль, что мчится сквозь шторм и туман! Алиса читала, забыв про кастрюлю, А кот подбирался всё ближе и ближе…
И вот — рывок! Лапа метнулась вперёд, Задела кастрюлю — и чуть не упала! Но бог, хоть и был когда-то всемогущим, Рефлекс не забыл — руку протянул, поймал!
— Эй, Марсик, постой! — рассмеялся он тихо. — Ты, видно, решил, что компот — это квант? Что если его ты утащишь украдкой, То станешь мудрее в сто тысяч крат?
Кот сел, поморгал, будто думал над этим, Потом фыркнул важно и сел у ног. — Ладно, — сказал он, — не буду я красть. Но если дадут мне кусочек пирог —
Я, может, прочту вам главу из учебника Про то, как устроен кошачий скелет… Алиса улыбнулась, закрыла книжку, И каждому налила по чуть-чуть компота.
Уткам — в плошку, коту — в блюдечко маленькое, А богу и Алисе — в чашки, с заботой. И сидели они под звездой вечернею, Слушали, как шепчет трава у воды.
И поняли вдруг: не нужны им вселенные, Когда есть вот это — простые труды. Не гром, не молнии, не громкая слава, А тихий закат, и компот, и друзья…
Вот так и жила Алиса — просто и славно, И мир был хорош — день за днём, не тая. Луна поднялась над прудом и крышей, Зажглись на дорожке светлячки в ряд.
Кот Марсик, серьёзный, как лектор высший, Собрал всех друзей у садовых оград. — Сейчас я открою вам тайну простую, — Сказал он, подняв лапу строго вверх, —
Про то, как компот, хоть и кажется вкусным, В науке зовётся «дисперсный успех»! — Видите, вишня — это твёрдое тело, А сахар — он тает, меняет свой вид.
А жидкость — она, если сильно кипела, Энергию в пар потихоньку хранит! Утки кивали, вытягивали шеи, Хоть смысла не поняли, честно сказать,
Но важно кивали: мол, мы всё умеем, Мы тоже хотим про науку узнать! А после лекции, когда стих учёный, Одна утка встала, крыло подняла:
— Довольно нам слизней, сырых и солёных, Нам хочется праздника, а не тепла! — Мы требуем пончиков, пышных и сладких, И кефира холодного прямо в кувшин!
Ведь если мы птицы, а не просто загадки, То ужин наш должен быть как у принцесс! Бог тихо вздохнул, почесал затылок, Посмотрел на Алису, прищурив глаз:
— Ну что, волшебница, справимся с этим? Ведь утки, похоже, не шутят сейчас. И тут Алиса чуть улыбнулась странно, Поправила бант и сказала негромко:
— А вы и не знали… Но правда желанна: Я вовсе не здешняя, я — из Страны Чудес. Там пончики падают прямо с туч сами, А кефир течёт по ручьям вдоль дорог.
Там даже улитки поют вместе с нами, И каждый здесь знает свой маленький срок. Она щёлкнула пальцами тихо и ловко, И вдруг над полянкой, средь трав и цветов,
Появились пончики — пышные, с пудрой, И банки с кефиром — для всех без слов. Утки взвизгнули, закружились в танце, Устроили парад по мокрой траве.
Бежали, кричали: «Ура, ура, счастье! Теперь мы довольны на этой земле!» Марсик понюхал пончик, задумался строго, Потом записал в свой невидимый том:
«Пончик — это форма, кефир — это влага, А счастье — когда все сидят за столом». И сели они под луной серебристой, Ели пончики, пили кефир в тишине.
И поняли вдруг: мир — он сложный, но чистый, Когда ты не один в этой странной стране. Не нужно ни битв, ни великих решений, А нужно вот это — смех, свет и уют.
Пусть кто-то считает это лишь сновидением, Но здесь, в этом вечере, звёзды поют. С тех пор у пруда всё пошло не как раньше — Трава зеленела чуть ярче, чем тут,
И даже обычные серые камни Вдруг тайны свои потихоньку шепчут. Страна Чудес тихо вросла в этот берег, Сплелась с камышами, с рябиной, с тропой.
Теперь здесь любое «а вдруг?» становилось Почти что законом, почти что судьбой. Утки, конечно, привыкли мгновенно: Пончики на завтрак, кефир на обед.
И если вдруг слизень ползёт по скамейке — То это не вредность, а местный сюжет. А Марсик сидел, поводил усами, Смотрел на луну, что висела над сном,
И вдруг прошептал, будто вспомнив далёко: — А знаете… я был когда-то драконом. — На Марсе, — добавил он важно и тихо, — Пятьсот миллионов лет, плюс-минус год.
Летал над пустынями, красными, дикими, И грел эти камни дыханием вот. Тогда не было жизни, не было песен, Лишь ветер свистел среди мёртвых холмов.
А я был один посреди этой бездны И думал: «Когда же появится дом?»
И вот, пролетели эпохи и звёзды, Я падал сквозь время, сквозь пыль и туман, Пока не нашёл этот тихий, уютный, Такой невозможный, родной уголок.
Теперь я не Марс, не дракон, не вселенский, А просто кот, что сидит у воды. Зато здесь есть чай, и есть книжка, и рядом Те, кто не скажет: «Да брось, это бред».
Алиса кивнула, не споря ни капли, Ведь в Стране Чудес все истории — в счёт. — Значит, ты помнишь, как грелись планеты, А мы помним, как здесь рассвет настаёт.
Бог улыбнулся, налил им по кружке, Сказал: — Хорошо, что ты к нам прилетел. Пусть Марс был когда-то, пусть пламя горело, А нынче нам хватит и этих чудес.
И так они жили у старого пруда, Где Страна Чудес прижилась навсегда: С утками, с тайнами, с чаем и сказкой, С котом, что был драконом когда-то давно.